Список

Литературный список: любимые книги Льва Толстого

Сколько раз вы обращались к поисковикам, зависнув над священным вопросом: «Что почитать?»

Недавно мы рассказывали о списке великих романов Достоевского, а теперь переходим к не менее известному списку — к читательской автобиографии Льва Николаевича Толстого. Человек, за плечами которого «Война и мир», «Анна Каренина», «Смерть Ивана Ильича», «Крейцерова соната» и «Хаджи-Мурат», однажды попытался вспомнить произведения, которые сильнее всего повлияли на него самого. Действовал он, кстати, по запросу: однажды гения мировой литературы спросили о книгах, сильнее всего действовавших на него в разные годы жизни. И он не разочаровал! Впрочем, обо всем по порядку.

Как Толстой составил список

История началась с петербургского книгоиздателя Михаила Михайловича Ледерле. В 1891 году он разослал известным русским ученым, писателям, художникам, педагогам и общественным деятелям просьбу назвать книги, которые произвели на них наибольшее впечатление, а также произведения, с которыми стоило бы познакомить молодежь и читающую публику. До этого в английском Pall Mall Budget обсуждали перечень ста лучших книг мировой литературы Джона Леббока; идея универсального книжного канона тогда вообще была в моде. [1]

Толстой сначала отнесся к затее всерьез, но чем больше думал, тем меньше ему нравилась сама идея ста лучших книг. В письме Ледерле от 25 октября 1891 года он прямо объяснил: лучшие книги могут оказаться «лучшими и не лучшими» в зависимости от возраста, образования и характера читателя. Объективно расставить литературу по местам, как лошадей на финише, не получится. [1]

Достоинства книги, таким образом, для Толстого не существовали отдельно от читателя. Его интересовало не столько «что лучше вообще», сколько «что сильнее всего подействовало на меня».

Именно поэтому растиражированный в сети список «20 самых любимых книг Льва Толстого» неточен сразу дважды. Во-первых, Лев Николаевич перечислил значительно больше двадцати произведений. Во-вторых, он не называл их любимыми: черновик озаглавлен «Сочинения, произведшие впечатление». В письме он отмечал, что вспомнил «до 50 различных сочинений», а сохранившаяся редакция содержит 46 строк-позиций, причем в некоторых строках объединено несколько произведений. [1]

Период жизни, в который Толстой читал эти произведения, тоже имел для него принципиальное значение. Толстой разделил чтение на пять возрастных этапов: детство до 14 лет; от 14 до 20; от 20 до 35; от 35 до 50; от 50 до 63 лет. Рядом он отмечал силу впечатления: «большое», «очень большое» или «огромное». [1]

При этом готового рейтинга мы так и не получили. Толстой послал Ледерле «начатый и неоконченный список» именно для размышления, а не для печати. Окончательная рукопись перечня утрачена. В 1895 году Ледерле все же опубликовал список, с некоторыми искажениями, в книге «Мнения русских людей о лучших книгах для чтения». [2]

И в этом, конечно, проявился весь Лев Николаевич: у него попросили книжный топ, а в ответ получили философскую проблему, незаконченный черновик и предупреждение ничего пока не печатать. Очень по-толстовски.

Читательская и писательская биография гения мировой литературы

Дневник Толстой начал вести еще в 1847 году, пытаясь с его помощью следить за собой, своими привычками и нравственным развитием. Дневниковая практика затем сопровождала его десятилетиями. [3]

Кавказский этап биографии начался в молодости: там Толстой поступил на военную службу и одновременно всерьез вошел в литературу. К слову, известная повесть «Хаджи-Мурат» появилась гораздо позднее, но сам музей Толстого указывает среди вариантов ее названия «Кавказская повесть». Так кавказские мотивы вернулись в его прозу через десятилетия.

После кавказского опыта Толстой оказался участником Крымской войны. Крымский период важен для понимания всем известных «Севастопольских рассказов»: писатель находился в осажденном городе и видел военные события не по штабным реляциям. Севастополь стал для него местом непосредственного столкновения с войной — и с разрывом между словами о ней и действительностью.

А что до романов? Их в биографии Толстого относительно немного — особенно в сравнении с количеством рассказов, статей, писем и дневников. Но именно этот жанр сделал Льва Николаевича одним из центральных авторов XIX века.

Отдельная история — создание романа-эпопеи «Война и мир». Толстой начал работу над будущим произведением в 1860-х годах, изучал исторические труды, мемуары, письма и свидетельства участников эпохи. В центре оказались войны начала XIX века и Отечественная война 1812 года. Битва у Бородина у Толстого — не просто эффектная батальная сцена, а часть большого разговора о том, как вообще совершается история и насколько отдельный человек способен ею управлять.

Затем появилась «Анна Каренина», над которой Толстой работал в 1873–1877 годах. Позднее — «Смерть Ивана Ильича», «Крейцерова соната» и другие произведения позднего периода.

Изучая романы Толстого, понимаешь, что размышление о войне, вере, свободе, собственности и человеческой ответственности постепенно становится для писателя не менее важным, чем художественный сюжет. Поэтому список чтения особенно интересен: мы можем посмотреть, чем питался ум человека, который сам так сильно изменил представление о русской литературе. Итак... Что читать по Толстому? И какое влияние оказали произведения из этого списка на Льва Николаевича?

До 14 лет

История Иосифа из Библии — огромное впечатление.
«Тысяча и одна ночь»: «40 разбойников», история Камаральзамана — большое.
«Черная курица», Антоний Погорельский — очень большое.
Русские былины: Добрыня Никитич, Илья Муромец, Алеша Попович; народные сказки — огромное.
«Наполеон» и другие стихи Александра Пушкина — большое.

Список идеален для ребенка: Библия, волшебные истории, былинные богатыри и Пушкин. Причем былины еще вернутся в список взрослого Толстого.

С 14 до 20 лет

Лев Толстой с читательским списком для молодежи

Евангелие от Матфея, Нагорная проповедь — огромное.
«Сентиментальное путешествие по Франции и Италии», Лоренс Стерн — очень большое.
«Исповедь», Жан-Жак Руссо — огромное.
«Эмиль, или О воспитании», Жан-Жак Руссо — огромное.
«Новая Элоиза», Жан-Жак Руссо — очень большое.
«Евгений Онегин», Александр Пушкин — очень большое.
«Разбойники», Фридрих Шиллер — очень большое.
«Шинель», «Повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем», «Невский проспект», Николай Гоголь — большое.
«Вий», Николай Гоголь — огромное.
«Мертвые души», Николай Гоголь — очень большое.
«Записки охотника», Иван Тургенев — очень большое.
«Поленька Сакс», Александр Дружинин — очень большое.
«Антон Горемыка», Дмитрий Григорович — очень большое.
«Дэвид Копперфильд», Чарльз Диккенс — огромное.
«Герой нашего времени» и «Тамань», Михаил Лермонтов — очень большое.
«История завоевания Мексики», Уильям Прескотт — большое.

Виден читательский размах: Руссо соседствует с Гоголем, Пушкин — с Диккенсом, художественная проза — с историческим трудом. Критик мог бы попытаться выстроить из этих имен стройный канон, но у Толстого канон совершенно личный. Он не объясняет, почему «Вий» оказывает «огромное» влияние, а «Шинель» — лишь «большое».

Также видно, что Толстой восхищался не только произведениями, которые сегодня принято считать безусловным первым рядом классики. В перечне есть и книги, которые современный массовый читатель вспоминает значительно реже.

С 20 до 35 лет

Лев Николаевич продвигается по читательской лестнице

«Герман и Доротея», Иоганн Вольфганг Гёте — очень большое.
«Собор Парижской Богоматери», Виктор Гюго — очень большое.
Стихотворения Федора Тютчева — большое.
Стихотворения Алексея Кольцова — большое.
«Одиссея» и «Илиада», прочитанные по-русски, — большое.
Стихотворения Афанасия Фета — большое.
«Федон» и «Пир», Платон, во французском переводе Виктора Кузена — большое.

Обратите внимание на поэму Гете «Герман и Доротея». Знаменитая в XIX веке, сегодня она явно уступает «Фаусту» по узнаваемости, но на Толстого произвела «очень большое» впечатление.

И еще важный факт: в этом возрасте Толстой читает «Одиссею» и «Илиаду» по-русски и отмечает «большое» впечатление от них. Через несколько десятилетий Гомер и его произведения появятся в списке Толстого снова, но уже в другой языковой ситуации.

С 35 до 50 лет

«Одиссея» и «Илиада», теперь уже по-гречески, — очень большое.
Русские былины — очень большое.
«Анабасис», Ксенофонт — очень большое.
«Отверженные», Виктор Гюго — огромное.
Романы Эллен Вуд — большое.
Романы Джордж Элиот — большое.
Романы Энтони Троллопа — большое.

Заметим: былины возвращаются, Гомер возвращается — но уже по-гречески.
Отверженный обществом Жан Вальжан и весь нравственный конфликт романа Гюго, судя по максимальной оценке Толстого, задели его особенно сильно. «Отверженные» получили в перечне редкое «огромное» впечатление.

С 50 до 63 лет

В этом возрасте книжная полка Толстого меняется почти полностью.

Все Евангелия по-гречески — огромное.
Книга Бытия по-древнееврейски — очень большое.
«Прогресс и бедность», Генри Джордж — очень большое.
Теодор Паркер, сочинение о религии — большое.
Проповеди Фредерика Уильяма Робертсона — большое.
Людвиг Фейербах, сочинение о христианстве — большое*.
«Мысли», Блез Паскаль — огромное.
Эпиктет — огромное.
Конфуций и Мэн-цзы — очень большое.
«Лалитавистара», текст о жизни Будды во французском переводе Филиппа Эдуарда Фуко, — огромное.
Лао-цзы, «Дао дэ цзин» во французском переводе Станисласа Жюльена, — огромное.

Это Толстой-читатель 1880-х и начала 1890-х годов. Художественных книг здесь почти нет: на первый план выходят древняя философия, религиозные труды и общественная мысль.

Нравственность в этот период становится для Толстого центральным вопросом его публицистики и религиозно-философских работ. Именно с сочинениями 1880-х годов связывается его настойчивый интерес к духовному самосовершенствованию, непротивлению насилию, вере и устройству человеческой жизни.

А где собственные книги Толстого?

Их, разумеется, нет. Толстой перечислял произведения, которые воздействовали на него, а не устраивал соревнование между собой, Пушкиным и Гомером.

Но именно его собственные произведения позволяют понять, почему читательский список Льва Николаевича так интересен.

Например, «Война и мир» показывает, как Толстой работал с историей, войной и человеческим поведением. «Анна Каренина» переносит центр тяжести в современную ему семейную и общественную жизнь. «Смерть Ивана Ильича» доводит вопрос о подлинной и ложной жизни до предельной ясности. «Крейцерова соната» поднимает вопрос о браке, страсти и морали.

И чем старше становился Толстой, тем меньше его интересовало разделение книг по привычным жанрам и направлениям — «роман», «философия», «экономика», «религия». Главным для него был вопрос воздействия литературы на человека.

Наверное, поэтому список, который Толстой так и не счел законченным, оказался куда интереснее аккуратного рейтинга из ста позиций: Толстой не объясняет, что люди обязаны читать, а показывает, как в течение жизни меняется сам читатель. И, конечно, список дает редкую возможность увидеть писателя не бронзовым классиком из школьной программы, а человеком с книгой в руках.

Понравился список от Толстого? Интересуетесь списками от других русских писателей? Подписывайтесь на блог «Итак, список» — в мире ещё много удивительных списков и чек-листов. А ещё вы узнаете, как решать многие вопросы с помощью этих простых, но очень мощных инструментов.

* В комментариях к академическому изданию оно определено как «Сущность христианства».