Не дразните: прозвища российских императоров, царей и цариц

Монарху необязательно развивать личный бренд — частенько история сделает всё сама. И не нужен императору словотворец вроде Достоевского, когда прозвище выкристаллизовывается само собой.

Так, одного правителя назовут Великим почти официально. Другому дадут народный эпитет, третьему — уничижительные прозвища, а четвёртому спустя сто лет писатель приклеит характеристику настолько точную и удачную, что потом её начнут принимать за прижизненное имя.

Да, с прозвищами царей всё интереснее, чем кажется на первый взгляд. Одни вполне естественным образом возникали при жизни, другие начинали закрепляться позже, третьи были частью титула, четвёртые отражали внешность, происхождение или качества правителя, а некоторые домашние прозвища вообще не предназначались для большой истории.

Сегодня мы изучим список русских монарших особ из разных династий, времен и эпох. А в финале ненадолго заглянем к древнерусским князьям и европейским монархам: там встречаются такие крутые прозвища, что российские варианты выглядят довольно сдержанно и безобидно.

Итак, список царских прозвищ

• Иван IV — Грозный
• Алексей Михайлович — Тишайший
• Пётр I — Великий и почти Антихрист
• Анна Иоанновна — Царица престрашного зраку
• Елизавета Петровна — Весёлая царица
• Павел I — Русский Гамлет
• Николай I — Палкин и Жандарм Европы
• Александр II Николаевич — Освободитель
• Александр III Александрович — Миротворец и немного Ананас
• Николай II Александрович — Кровавый

А теперь выясним, кто действительно носил своё прозвище, а кого так решили называть потомки.

Иван IV — Грозный

Иван IV настолько прочно сросся со своим прозвищем, что кажется, будто его так называли бояре ещё при жизни.

Но всё сложнее, чем кажется: прозвище Ивана IV «Грозный» окончательно закрепилось за царем значительно позже. Исследователи отмечают, что слово «грозный» применяли и к его предшественнику Ивану III, а одним из первых историков, систематически называвших Грозным именно Ивана Васильевича, был Василий Татищев в XVIII веке.

Да и значение было шире сегодняшнего «страшный»: грозный монарх — суровый, внушающий трепет, способный карать. Поэтому английское Ivan the Terrible звучит немного страшнее русского оригинала.

Алексей Михайлович — Тишайший

Тут историческая ирония очевидна: правление Алексея Михайловича — это Соляной и Медный бунты, война с Речью Посполитой, восстание Степана Разина и церковный раскол.

«Тишайший». ну-ну! Очень тихо. 

...Но прозвище не стоит понимать как характеристику темперамента. «Тишайший» был элементом монаршего титулования, связанным с почётными западноевропейскими формулами вроде serenissimus.

То есть государя называли не «тем парнем, который никогда не повышает голос», а скорее «высочайше мирным, благостным государем». 

Пётр I — Великий

После победы в Северной войне в 1721 году Сенат и Синод просили Петра принять сразу несколько наименований: Император Всероссийский, Отец Отечества и Пётр Великий.

Так что прозвище «Великий» — не поздняя школьная наклейка: Пётр действительно мог официально носить это наименование.

Но часть современников видела Петра совсем иначе. Бритьё бород, новая одежда, новый календарь и подчинение церкви государству привели к тому, что в старообрядческой среде царя могли связывать с Антихристом.

Один и тот же правитель — Великий для официальной России и почти предвестник конца света для части подданных. Удачный ребрендинг обычно проходит спокойнее.

Анна Иоанновна — Царица престрашного зраку

Звучит так, будто это прозвище шёпотом передавали друг другу придворные XVIII века. Но четко утверждать, что это прям настоящее прозвище, мы не будем. 

С одной стороны, современному читателю оно прежде всего известно по роману Валентина Пикуля «Слово и дело», первая книга которого называется «Царица престрашного зраку».

С другой стороны, мрачная репутация правления Анны возникла не на пустом месте: Тайная канцелярия, политические дела, пытки и придворные эксцессы обеспечили потомкам богатый материал.

Елизавета Петровна — Весёлая царица

«Весёлая царица была Елисавет…» — прекрасная строка,  принадлежащая Алексею Константиновичу Толстому и его сатирической «Истории государства Российского от Гостомысла до Тимашева».

Автор точно попал в образ царицы: двор Елизаветы был известен балами, маскарадами, театром, роскошными нарядами и празднествами.

Так что прозвище литературное, а репутация — вполне историческая.

Павел I — Русский Гамлет

Это малоизвестное прозвище — позднейший историко-публицистический образ. Павла сравнивали с шекспировским принцем из-за сложных отношений с матерью Екатериной II, тени гибели его отца Петра III и собственной насильственной смерти.

Как и Гамлет, Павел жил в семье, где отношения между родственниками плохо подходили для рождественской открытки.

Николай I — Палкин

Это прозвище дошло до нас прежде всего благодаря Льву Толстому. В очерке «Николай Палкин» писатель приводит разговор со старым солдатом о телесных наказаниях в армии. По рассказу собеседника, палки применяли настолько часто, что Николай Павлович превратился в солдатской речи в Николая Палкина.

Насколько широко прозвище бытовало именно при жизни императора, установить сложнее. Но после Толстого оно закрепилось прекрасно.

Второе известное именование — «Жандарм Европы». Оно связано с политикой Николая I и особенно с участием России в подавлении Венгерской революции 1849 года.

Александр II — Освободитель

Александр II Николаевич вошёл в историю как Освободитель прежде всего благодаря отмене крепостного права в 1861 году.

Но есть курьёз: Герцен употребил это определение ещё в 1858 году — за несколько лет до реформы.

Позже прозвание стало связываться и с Русско-турецкой войной 1877–1878 годов и освобождением балканских народов. То есть Александр II получил прозвище почти авансом — и аванс оказался удачным.

Александр III — Миротворец и... Ананас

Александр III Александрович получил известное прозвание Миротворец за то, что во время его царствования Россия не вела крупных войн.

А вот «Ананас» — совсем другой жанр. В манифесте 1881 года была формула: «...а на Нас возложить Священный долг Самодержавного Правления…»

Манифесты читали вслух. И постоянно звучало: «А на Нас...», которое переродилось в Ананас.

В мемуарах издателя Михаила Сабашникова говорится, что в публике Александр III получил прозвище «Ананас», а сам документ стали иронически называть «ананасным манифестом».

Николай II — Кровавый

За Николаем II Александровичем в революционной среде закрепилось прозвище «Кровавый».

Связывать его только с Ходынской катастрофой 1896 года неправильно. Особенно широко формула «Николай Кровавый» стала распространяться после Кровавого воскресенья 9 января 1905 года, когда войска открыли огонь по шествию рабочих в Петербурге.

Сам император находился в Царском Селе и личного приказа стрелять не отдавал, однако политическая ответственность в оппозиционной публицистике возлагалась на монарха.

Это, конечно же, не официальное именование и не домашнее прозвище, но очень яркий политический ярлык своего времени.

А до Романовых прозвища были ещё интереснее!

Средневековый правитель вообще редко мог рассчитывать, что потомки ограничатся номером после имени.

Владимир Красное Солнышко. В русских былинах князя Владимира называют Красным Солнышком. Это образ народной эпической традиции, а не официальный титул исторического Владимира Святославича. Даже само «Солнышко» здесь рассказывает скорее о былинном князе-хозяине, вокруг которого собираются богатыри.

Ярослав Мудрый. За Ярослава Владимировича прочно закрепилось слово «Мудрый», хотя как устойчивое прозвище оно вошло в историографию сравнительно поздно. В древних текстах встречаются определения «премудрый» и «богомудрый», а привычная нам форма окончательно закреплялась уже у историков Нового времени.

Юрий Долгорукий. Великий князь Юрий Владимирович — один из самых известных примеров. Почему именно Долгорукий, точно неизвестно. Поздние источники объясняли это и щедростью «долгой руки», и стремлением князя тянуться к далёким землям. Московский основатель в массовой памяти получил прозвище значительно раньше, чем Москва обзавелась привычным нам мегаполисом.

Василий Юрьевич Косой. Здесь прозвище связано уже с внешностью и трагической княжеской усобицей XV века. После поражения в 1436 году Василия Юрьевича ослепили на один глаз; с этим событием одна из версий и связывает прозвание Косой.

Так что прозвища князя Владимира, Ярослава, Юрия и Василия показывают одну важную вещь: имя могло столетиями обрастать пояснениями, и далеко не каждое из них современники употребляли так же, как мы сегодня.

А как у европейских монархов?

Если собирать самые крутые прозвища Средневековья, Европа легко составит конкуренцию.

Ричард I Львиное Сердце. Английский король Ричард из династии Плантагенетов действительно был известен как Coeur de Lion. Прозвание связывали с воинскими качествами и репутацией храброго бойца. Франция занимала в его жизни огромную роль: английским королём он был десять лет, но в Англии провёл лишь считаные месяцы.

Иоанн Безземельный. Его младший брат, тоже из Плантагенетов, получил прозвище ещё ребёнком: отец, Генрих II, первоначально не выделил младшему сыну крупных владений. Хитрость истории в том, что позднее Иоанн стал королём — но «Безземельный» уже никуда не делся.

Эдуард Чёрный Принц. Эдуард Вудстокский, сын Эдуарда III, был знаменитым полководцем Столетней войны уже в XIV веке. Но современники не называли его Чёрным Принцем: прозвище начинает фиксироваться лишь в XVI веке. Версии связывают его с чёрными доспехами или поздней репутацией во Франции, но такие объяснения ему скорее приписывают позднейшие авторы. То есть «Чёрный Принц» — ещё один пример того, как прозвище может закрепляться после смерти человека.

Эдуард I Длинноногий. Король Эдуард I известен в английской традиции как Longshanks — «Длинноногий», буквально из-за высокого роста и длинных ног. На фоне Львиного Сердца звучит не так героически, зато очень наглядно.

Этельред Неразумный. Вот здесь перевод играет с нами почти ту же шутку, что Terrible с Иваном Грозным. Английский король Этельред II известен как the Unready, но древнеанглийское unræd означает скорее «дурной совет», «неразумное решение». Это каламбур с именем Æthelred — «благородный совет». А правил он в эпоху тяжёлых нападений викингов.

Вильгельм Завоеватель. Вильгельм получил прозвище Завоеватель после нормандского завоевания Англии 1066 года, но у него было и менее лестное именование — Бастард, связанное с происхождением от не состоявших в церковном браке родителей.

Вильгельм II Рыжий. Его сын Вильгельм II был известен как Rufus — Рыжий, или Красный: прозвание связывали с румяным цветом лица и, по некоторым источникам, рыжеватыми волосами.

Генрих I Боклерк. Генрих I, сын Вильгельма, носил прозвание Beauclerc — буквально «хорошо образованный», «учёный». Не всякий средневековый король получал прозвище за грамотность — уже само это делает его примечательным.

А дальше можно продолжать долго: Карл Лысый, Карл VI Безумный, Филипп Красивый, Эдуард Исповедник, Людовик Толстый. Тут хватает и героизма, и иронии.

В Средние века внешность, военные успехи, происхождение, характер и обычная ирония работали как полноценный отдел нейминга.

Принц, граф или король могли получить прозвище за качества, которыми гордились, — или за то, о чём предпочли бы никогда больше не слышать.

Принцесса Виктория позднее станет королевой; саму Викторию будут помнить как правительницу, давшую имя целой эпохе, но это уже обратный процесс: не прозвище закрепляется за монархом, а имя монарха начинает обозначать время.

Именно поэтому прозвища так интересны: они показывают не только человека, но и то, как его видели современники и потомки.

Что в итоге?

Прозвище правителя — вовсе не паспортная характеристика. Официальный эпитет мог соседствовать с насмешкой, а известный правитель — получить прозвище совсем не за те качества, которые хотел бы подчеркнуть. Народный образ мог возникнуть спустя поколения. Литературная формула — оказаться сильнее реальной исторической традиции. Иногда достаточно один раз удачно прозвать человека — и прозвище переживёт века.

Так что царские прозвища рассказывают не только о монархах. Они рассказывают о том, каким правитель хотел казаться, каким его считали современники — и каким его решили запомнить потомки.

Понравился список монарших прозвищ? Интересуетесь другими историческими списками? Подписывайтесь на блог «Итак, список», в мире ещё много удивительных списков и чек-листов. А ещё узнаете, как решить многие вопросы этими простыми, но очень мощными инструментами.

Список ссылок

[1] А. С. Ищенко, исследование о закреплении прозвища «Грозный» за Иваном IV — в частности, о раннем употреблении у В. Н. Татищева. Материал в научном журнале СПбДА
[2] Материал «Почему царя Алексея Михайловича называют Тишайшим» — о титулярном происхождении именования. Культура.РФ
[3] Акт 1721 года о поднесении Петру I наименований Императора Всероссийского, Великого и Отца Отечества. Текст исторического акта Гарант
[4] Валентин Пикуль, «Слово и дело», книга 1 — «Царица престрашного зраку». Каталог Российской государственной библиотеки
[5] Российское историческое общество — о Елизавете Петровне и происхождении знаменитой строки А. К. Толстого «Весёлая царица была Елисавет». Материал РИО
[6] Лингвострановедческий словарь Института Пушкина — о Павле I и образе «русского Гамлета». Павел I — Институт Пушкина Пушкинский институт
[7] Л. Н. Толстой, «Николай Палкин» — источник рассказа о солдатском происхождении прозвища. Русская виртуальная библиотека Русская Виртуальная Библиотека
[8] К. Душенко, исследование истории выражения «жандарм Европы» и его связи с николаевской Россией. «Россия в глобальной политике»
[9] Статья «Александр II» в Большой российской энциклопедии — в том числе о первом известном употреблении прозвания «Освободитель» Герценом в 1858 году. Большая российская энциклопедия Большая энциклопедия
[10] Серпуховский историко-художественный музей — о прозвании Александра III «царь-миротворец». Материал музея
[11] М. В. Сабашников, воспоминания — источник о прозвище «Ананас» в связи с манифестом Александра III. Текст воспоминаний
[12] Лингвострановедческий словарь Института Пушкина — о распространении прозвища «Николай Кровавый» после событий 9 января 1905 года. Николай II — Институт Пушкина